Разговоры по душам - Страница 9


К оглавлению

9

Сэнди задумчиво посмотрела в окно.

— Она чувствует себя не в своей тарелке. Эх, жаль, что вы не читали книги… Триш волнуется, что не сможет достоверно сыграть Миранду. Горячая штучка, понимаете? Триш вбила себе в голову, что она не такая.

— А вы уверены, что это не так?

— Да, уверена. Просто… у Триш до сих пор не было возможности проверить это на деле. Между нами говоря, я чисто по-дружески хочу, чтобы у нее все получилось в этот уик-энд.

Мэтт осторожно кашлянул.

— Скажите, а Брюс… это еще один герой ее книг?

— О да. Пару лет назад стало ясно, что общественное мнение не одобрит Миранду, если она будет сигать из койки в койку. Значит, в каждой новой книге у нее должен быть прежний возлюбленный. Учитывая специфику профессии спецагента, пришлось придумать ей напарника.

— И им стал этот самый Брюс?

— Точно. В огне не горит, в воде не тонет. Соблазняет женщин пачками, но неизменно возвращается к своей Миранде.

Мэтт неожиданно рассмеялся.

— Сэнди, я никак вас не пойму: вы сами-то как относитесь к этим романам? То возносите творчество мисс Хатауэй до небес, то смеетесь над ним…

— Все не так просто. Литература такого сорта, конечно, дрянь. Дешевка. Но когда я начинаю читать Триш, невольно поддаюсь магии ее таланта. У нее и правда талант, Мэтт, я уверена. Она очень хорошо рассказывает. Возможно, в этих историях нет ни слова правды, но оторваться невозможно. Кроме того, Триш моя подруга.

— А кто будет изображать этого самого Брюса?

— Джейк Сколвилл, один из наших издателей. Между нами говоря, из него Брюс, как из варенья пуля, но внешне он очень даже ничего, так что бог с ним. Триш категорически отказалась выступать в паре с незнакомым человеком, хотя я предлагала нанять кого-нибудь из Голливуда. Она будет стесняться.

— А там есть чего стесняться?

— Вы меня удивляете. Это же любовный роман в первую очередь. Миранду и Брюса связывают в высшей степени пылкие отношения. Я бы сказала, на некоторых страницах страсть бьет ключом.

Мэтт против воли представил себе картину: Триш Хатауэй лежит в его объятиях, и он осыпает ее лицо жаркими поцелуями. Пульс немедленно участился, краска бросилась в лицо. Все-таки удивительно эта женщина действует на него…

Мэтт заёрзал, потом встал со стула и решительно заявил:

— К сожалению, вынужден вас покинуть на некоторое время, Сэнди. У меня еще есть дела по дому, но если вам что-то понадобится — зовите без стеснения.

С этими словами Мэтт Саймон в который раз сбежал от своих гостей в лице рыжеволосой ассистентки Триш Хатауэй.

У него действительно масса дел! Надо починить клятый топор, нарубить им дров на сегодняшний вечер, потом проверить насос — не дай бог забарахлит, — навестить ущемленного в правах Бонуса, позвонить насчет вина и минеральной воды, включить бойлер в подвале… Господи, да у него масса дел каждый день, не только сегодня. И дело совершенно не в том, что ему надоело обсуждать с Сэнди меню на уик-энд, размещение ключей и отгадок и прочую лабуду. За такие деньги он был готов обсуждать все, что угодно.

Истинная проблема заключалась в Триш Хатауэй. В том, что он не мог спокойно думать о ней, о ее серых удивленных глазах, о растрепанных черных волосах, о слабом и нежном запахе ее духов и о том, как уютно и привычно лежало ее безупречное маленькое тело в его объятиях.

К черту! И еще к черту этого исполнителя роли Брюса, с которым у Триш-Миранды должны состояться всякие страстные сцены. Мэтт не хочет думать об этом, Мэтт не будет думать об этом, Мэтт вообще не желает ни о чем подобном думать, потому что это бред собачий… Кстати, как там Бонус?

Мэтт заглянул на кухню, сказал дяде Кларенсу, где его найти, если понадобится, и отправился на хоздвор, где в большом чистом вольере лежало воплощение всех собачьих скорбей.

При виде хозяина Бонус вскочил, встал передними лапами на клетку и издал жалобный вой. Выпусти меня, мой миленький, добренький хозяин, и я никогда больше не сделаю ничего плохого, честное собачье — вот что хотел сказать этим воем Бонус. Мэтт, разумеется, ни на секунду в это не поверил. Характер Бонуса сложился уже достаточно давно, чтобы волшебным образом перемениться за час сидения взаперти.

Мэтт присел у вольера на корточки и негромко произнес:

— Извини, парень. Может быть, позже, когда все улягутся спать.

В этот момент по спине у него побежали щекотные мурашки, а Бонус с интересом уставился куда-то за его плечо. Мэтт еще не оборачивался — а уже знал, что это она, Триш.

4

«…Ее руки медленно скользнули по его груди, по животу, медленно занялись пуговицами дождевика… Через мгновение дождевик присоединился к кофте, лежавшей на земле.

Теперь Брюс обнимал ее всю, крепко, страстно, а сзади Миранда чувствовала холод каменной колонны, и от этого испытывала странное возбуждение. Внизу живота волной растекалось тепло, сладкой судорогой пронизывало бедра…

Поцелуи становились все жарче, языки сплетались в битве, и вот уже женщина пробовала мужчину на вкус, как пробуют дорогой ликер, и тепло пронзало ее тело, заставляя раскрываться подобно экзотическому цветку…

Все чувства обострились тысячекратно, трепещущие ноздри жадно вдыхали терпкий аромат их возбужденных тел, и влечение становилось необузданным желанием…

Ветер выл, швыряя в них воду горстями. Бешено переплетались в безумном танце ветви деревьев. Хаос царил над миром, и хаосом была их страсть.

Руки Брюса ласкали ее лицо, пальцы скользили по мокрым волосам. Она выглядела такой трогательной с сухими волосами и такой сексуальной сейчас, с мокрыми…»

9